СКРОМНОЕ ОБАЯНИЕ ПАНА ПЕПИЧКА

Материал Натальи Дорошевой
журнал "Деньги и благотворительность"
декабрь 2003 г.

Владимир Долинский – актер, появление которого на экране даже в небольшой роли не остается незамеченным. Пастор в фильме "Тот самый Мюнхгаузен", палач в "Обыкновенном чуде", монах в экранизации романа Дюма "Графиня де Монсоро", Бруевич в "Зимней вишне".

Актер нескольких московских театров. Когда Долинский появляется на театральной сцене – он буквально взрывает пространство вокруг. А еще он незабвенный пан Пепичка из "Кабачка "13 стульев", а ныне ведущий аппетитной передачи «Лакомный кусочек» на ТВЦ.

Вообще Владимир Абрамович человек невероятно обаятельный и… заразительный. Кажется, что всё, что он делает – он делает с удовольствием. Маленького Володю часто сажали во главу стола, и, глядя, с каким аппетитом тот уплетает кашу, другие дети тоже начинали есть.

Актеру Долинскому очень непросто найти свободных хотя бы полчаса в своем московском расписании, но, несмотря на это, нам удалось встретиться во время одной из репетиций и с удовольствием пообщаться.

- Владимир Абрамович, наш журнал называется «Деньги и благотворительность». Скажите, какую роль в Вашей жизни играют деньги?

- Ну, я буду говорить, наверное, банальные вещи – они дают свободу. Больше всего я не хочу быть нищим, но я и не хочу быть богатым. Я знаю, что это страшное бремя – быть очень богатым. Это огромная ответственность. Я бы не хотел оставить своей дочери огромное состояние. Многие теперь обеспечивают своих детей вплоть до третьего поколения, и у тех пропадает интерес к жизни. Отсюда начинаются наркотики, уход в какие-то потусторонние вещи. Так что я хочу быть процветающим средним классом, к которому я себя сейчас и отношу. Я вполне доволен своим нынешним материальным положением.

- В годы так называемого «застоя» Вы попали в тюрьму за то, чем все сейчас вполне законно занимаются – за валютные операции. Такую роковую роль сыграли те же деньги…

- Да, это дело давно минувших дней, был 73-й год. Мне было 29 лет – мальчишка. Я должен был поехать за границу, купил валюту. Потом поездка отменилась, я продал ее и попался. Мне дали пять лет, ну, и четыре из них я отсидел.

- Вы сумели после этой истории продолжить актерскую карьеру и стать прекрасным актером. Как Вы выбрались из этой ситуации? Кто помогал Вам тогда?

- В то время первым моим помощником была мама, конечно, и мой брат. Потом у меня были очень хорошие друзья, которые помогли мне с освобождением – это Ольга Александровна Аросева, Зиновий Высоковский, Миша Державин, Рудольф Рудин, Анатолий Дмитриевич Папанов, Андрюша Миронов, это «кабачкисты» мои… Они написали ходатайство о помиловании, и меня, в конце концов, помиловали.

- В то время Вы уже были популярным актером?

- Конечно, я снимался в кино, уже был «Кабачок 13 стульев», на пана Пепичка приходили посмотреть зэки.

Владимир Долинский и Владимир Стеклов в спектакле LA' ТЕАТРа "Слухи"

- Владимир Абрамович, а что такое для Вас успех?

- Раньше успехом я считал признание среди женского пола, когда меня узнавали, когда ко мне были снисходительны молодые красивые женщины. Успех – это то, что мной гордилась мама. Успех – это зрительный зал, который затихает, когда я затихаю, и который начинает улыбаться вместе со мной. Успех – это то, что моя дочь и моя жена гордятся мною. Успех – это то, что у меня часто звонят телефоны, мне предлагают много по настоящему интересной работы. Успех – это когда с La' Театром мы выходим на вокзале, нас встречают с улыбками и благодарностью, и когда перед спектаклем спрашивают лишний билетик… Вот так – однозначно не скажешь.

- La' Театр – это молодой антрепризный театр, в котором Вы заняты сейчас в нескольких спектаклях. Как Вы относитесь к антрепризе вообще?

- Очень хорошо отношусь. У меня есть сейчас возможность пойти во многие московские театры, меня приглашают на хороших условиях… Но я не хочу, зачем мне эта клетка? Я не хочу, чтобы меня назначали на роль. Для меня важно самому выбирать. Важно, что я могу предложить тому же Вадиму Дубровицкому – режиссеру и руководителю La' Театра, сделать такой-то спектакль, брать на себя ответственность за то, что я сыграю определенную роль в этом спектакле. Антреприза, в отличие от стационарного театра, – это встреча не с теми партнерами, которых ты знаешь 10 лет, и знаешь, как эта актриса дышит, а этот актер играет удивление или ненависть. Антреприза – это каждый раз постижение и узнавание новых партнеров. Мы все играли в разных театрах – и Смирнитский, и Сафонова, и Шифрин, и Стеклов, и Ильин. И каждый новый партнер, а это серьезные большие артисты, в тебе что-то открывает. Это очень интересно, это нравится мне намного больше, чем любой стационарный театр, который рано или поздно все равно становится рутиной…

- Довольны ли Вы своей жизнью?

- Очень.

- Хотелось бы Вам в ней что-то изменить?

- Мне бы хотелось похудеть немножко. Когда живешь в таком бешеном ритме… Нельзя сказать, что я обжора, я стараюсь питаться правильно, но я все равно вешу 100 килограмм.

- Но я видела своими глазами, как Вы садились на шпагат в спектакле «Человек и джентльмен»…

- На шпагат сажусь, потому что я занимаюсь, я растянутый. Но все равно возраст свое берет – все-таки 59 лет, есть усталость некоторая. Но все-таки я жизнью очень доволен. Бывает, что хочется отдохнуть, и в первый день отдыха я с удовольствием просто отлеживаюсь, отмокаю в ванной, а на второй день мне становится скучновато, я уже начинаю нервничать: то я нарасхват, а то второй день никто не звонит…

- Вы славитесь как потрясающий рассказчик. Могли бы Вы «на закуску» рассказать о каком-нибудь курьезном случае, который произошел с Вами в театре в последнее время.

- Ну… В том же La' Театре мы играли премьерный спектакль «Слухи» по пьесе Нила Саймона. Веселый, забавный спектакль, его прекрасно принимают зрители. И один раз спектакль прошел в одних декорациях, а на следующем спектакле на сцене появилась маленькая ступенечка, которую я не заметил. И во время спектакля, а я играю полицейского, я бегал по сцене за Володей Стекловым – и, не заметив этой ступеньки, рухнул во весь свой рост, со всем своим весом, очки отлетели в сторону. И когда актеры поняли, что со мной все в порядке, я в поисках очков, они раскололись. У них на нервной почве начался не просто смех, а безумный истерический смех. Зал понял, что это не постановочное – и тоже начал дико хохотать, даже начались аплодисменты. Зрители будто заглянули в актерскую кухню, и ни в коем случае не осудили расколовшихся актеров, которые отвернулись в сторону и пытались унять смех, а гоготали вместе с ними. И только одна молодая актриса Инночка Милорадова повернулась лицом к залу и начала открыто смеяться. Потом я у Инны спрашиваю: почему же все отвернулись, а ты наоборот – лицом к залу. А она отвечает: «Я боялась отвернуться от зрителей, чтобы они не подумали, что я раскололась».