|
Ведущая - Оксана
Таран
РАДИОСТАНЦИЯ "МАЯК"
"Звездная гостиная"
19 декабря
2002 г.
Материал
опубликован на сайте
радиокомпании "Маяк".
Я не хочу
сказать, что это рояль в кустах, - в нашу "Звездную
гостиную" пришел арт-директор, продюсер и
режиссер "LA'ТЕАТРа" Вадим
Дубровицкий. Вам и ответ держать за то, что
сегодня происходит в Москве.
Действительно, все очень сложно, я знаю, -
проверено. Самый главный вопрос, Вадим, я
задам именно сейчас и именно вам; это
сегодняшний день, это неизбежно. Весь мир,
по-моему, говорит, - по крайней мере, вся наша
страна слушает по несколько раз, - что
сказал президент.
Скажите, пожалуйста, если бы у вас была
такая возможность, какой бы вопрос вы
задали президенту?
ДУБРОВИЦКИЙ: Кто о чем, а я бы спросил о
больном. Я бы обязательно спросил, что
думает господин президент об абсолютно
ненормальной ситуации в нашей культуре с
точки зрения ее структуры, и, в частности, в
театре. Я бы задал вопрос, устраивает ли его
положение, когда в нашей стране такое
огромное количество государственных
театров, (чего нет ни в одной богатой стране)?
И почему в центре страны - в европейской
столице - нет ни одной площадки (я уже не
говорю о том, чтобы их было две, три, пять),
где любое свободное театральное
объединение могло бы спокойно прийти и
сыграть свой спектакль.
- Например?
ДУБРОВИЦКИЙ: Нормальная ситуация в
театральной сфере существовала в
дореволюционной России. Было несколько
императорских государственных театров, а
остальные - свободные театральные
начинания, когда актеры, режиссеры,
художники и прочие люди, которые имеют
отношение к театру, собираются в свободном
начинании, - я это называю в любви, - потому
что это означает желание работать именно
эту пьесу, с этим режиссером, в этом составе,
с этими партнерами, за эти деньги. Когда
складывалась совокупность этих желаний,
возникала антреприза. Сегодня антрепризе
средства массовой информации придали, и
довольно успешно, к сожалению, пафос некого
монстра. То есть, антреприза - это нечто, что
выводит актеров из хороших государственных
театров на какие-то сомнительные заработки,
на какие-то невероятно богатые хлеба. И, в
общем, тем, кто такую версию воплощает в
жизнь, им как-то или лень, или скучно, или
недосуг задать элементарные вопросы самим
себе или хотя бы вступить в дискуссию: а
почему антреприза может оказаться богаче?
Очень много парадоксальных вопросов…
- Но, насколько я знаю, в Москве достаточно
успешно действуют несколько театральных
товариществ, и существуют несколько
антреприз, которые зарекомендовали себя с
самой лучшей стороны, и они очень посещаемы.
А как мы всегда говорим, - зритель голосует
билетом, то есть, стоимостью купленного
билета. Скажите, отчего столь часто
повторяется мнение по поводу антреприз, - по
крайней мере, в последнее время оно
укрепилось, есть уже такой определенный
штамп, - что антреприза - это две табуретки,
звездный состав актеров и "чес", то
есть, гастрольные турне, с целью
зарабатывания денег? Почему существует
именно такая формула?
ДУБРОВИЦКИЙ: Это то, о чем я говорю, -
некий штамп, клише, как говорили в старые
советские времена; кому-то это выгодно. В
каком-то смысле, это просто, без затей, и без
всякой корысти, и кто-то это просто
легковерно принимает на веру.
На эту тему есть замечательный эпизод из
моей последней гастрольной поездки в
Израиль со спектаклем "Опасные связи",
комический и очень показательный.
Шел спектакль "Опасные связи" - как раз
пьеса, где Елена Сафонова очень интересно,
неожиданно актерски себя проявляет.
Идет пьеса с дорогими декорациями, очень
дорогими костюмами, красивая. Достаточно
сказать, что все это делала художник Алла
Коженкова - художник, который "двумя
табуретками" никогда не занималась.
Заканчивается первое действие, спектакль
очень хорошо принимается всем залом. В
антракте я случайно слышу разговор двух
женщин, - и до Израиля долетело. Одна другой
объясняет: "Ну, что ты хочешь? Это же
антреприза - две табуретки. Это сейчас очень
распространено в России". Причем, они
сидят и смотрят, - занавес не закрыт, - на
богатую, роскошную декорацию, и продолжают
разговаривать… о халтуре, о "двух
табуретках" и так далее! Потом гаснет
свет, начинается чудо театра, и, поскольку
этот спектакль я видел уже раз 25, то я
наблюдал за этой женщиной. Сидит с открытым
ртом, смеется, воспринимает действие, -
глаза счастливые и довольные. Значит, она
рассказала некую версию. Мы же все
подвержены подобному. Если 50 раз во всех
средствах массовой информации будет
развиваться версия, что антреприза – "две
табуретки", то тогда, конечно, это прочно
входит в умы.
- Вы считаете, "не верь глазам своим"?
Если я вижу шикарные декорации, меня никто
не убедит в обратном…
ДУБРОВИЦКИЙ: Нет, конечно. Я же не говорю,
что мы все сошли с ума. Нет, конечно же, нет. И
вы правы, вы сами сказали, что, если бы это
было так, не было бы полных залов, которые мы
собираем. Все относительно в этом мире, но
не было бы все-таки такого успеха. Но я
говорю о том, что, к сожалению, у нас очень
много мифов и со знаком "плюс", и со
знаком "минус", которые удивительно
живучи.
Много людей, которые, ничего из себя не
представляя, просто, по Пастернаку, сегодня
"раздуты до размеров пророка",
появляются просто какие-то фантомные люди.
Появляются люди на экране: познакомьтесь,
поэт такой-то. И вся страна уже верит, что он
поэт. Ни один человек не читал его
стихотворений, кроме какого-то двустишия,
которое раньше в нормальных кругах
воспринималось просто как шутка за столом,
но все его уже называют поэтом!
Другого человека называют художником,
третьего - режиссером. И то же самое - со
знаком "минус", наоборот. Я знаю очень
много дорогих мне театральных людей,
которые, видя все, до сих пор считают, что
антреприза - это... Я звоню одному известному
актеру, прошу его принять участие в таком-то
проекте-спектакле. Он говорит: "Интересно
все, но очень боюсь антреприз".
- А есть ли какая бы то ни было театральная
антреприза, может быть, московская, - может
быть, не московская, санкт-петербургская,
еще какая-то, - к деятельности которой вы
испытываете легкую зависть? Белую, - я не
говорю о черной зависти. Вот вы считаете,
скажем, что это эталон антрепризы. Вы
упомянули уже об истории антрепризы на Руси,
в императорских театрах и в антрепризных
труппах, которые существовали всегда. Есть
ли у вас какая-то белая зависть с точки
зрения, может быть, удачливости, успешности
или состоятельности антрепризы, которую вы
знаете?
ДУБРОВИЦКИЙ: Эталон - нет, зависть - нет,
уважение - безусловно. Это партнеры, коллеги,
даже если они соперники. Это, например, "Арт-Партнер
XXI век" со спектаклем "Железный класс".
Это, кстати, подтверждение того, что
абсолютно серьезная, глубокая пьеса,
серьезный спектакль может быть
антрепризным. Можно относиться как угодно,
но я снимаю шляпу перед Леонидом Трушкиным.
- Театр Антона Чехова…
ДУБРОВИЦКИЙ: Да. Потому что много лет -
качественно, продуктивно, без обмана.
Другой вопрос, что мы и в государственном
театре так же. Кто-то хвалит какой-то
спектакль, ты приходишь, и вдруг выясняешь,
что кому-то понравилось, а тебе -
категорически нет. Но по отношению к
профессии, к театру... Боюсь, что кого-то
забыл, или что-то не видел. Я уверен, что есть,
- и немало - людей, которые понимают суть
дела и занимаются этим качественно.
- Скажите, пожалуйста, Вадим, вы чем
занимались до того, как решили создать
театральную антрепризу?
ДУБРОВИЦКИЙ: Я боюсь, это долго
рассказывать, и не всем это интересно. Могу
сказать только одно: я закончил театральный
институт, и, в общем, так или иначе, все время
занимался тем, чем занимаюсь и сейчас.
Другое дело, что были разные годы, разные
времена, разная степень удачи и, вообще,
возможности что-либо делать. Сейчас легко
говорить, но ведь это одна из проблем.
Кстати, когда вы спросили, о чем бы я спросил
президента Путина: я бы его спросил, что
делать Иванову, Петрову, Сидорову, которые
закончили сегодня театральные институты по
режиссуре? Куда им идти? Я понимаю, что
антреприза тоже не решит всех проблем…
- А вы знаете, какой конкурс на
режиссерский?
ДУБРОВИЦКИЙ: Догадываюсь, - большой. Это
традиционно.
- А вы знаете, сколько стоит год обучения в
Щепкинском или Щукинском училище?
ДУБРОВИЦКИЙ: Догадываюсь, - очень дорого.
- 2,5 тысячи долларов. И конкурс огромный!
ДУБРОВИЦКИЙ: А по-настоящему
качественное обучение, думаю, стоит и
дороже. Но вся проблема в том, что, как и в
других, к сожалению, сферах
жизнедеятельности человеческой, в России в
театре мы тоже все время изобретаем
велосипед. Есть какие-то специфические
моменты, никто не отрицает. Есть русская
национальная театральная школа. Тут тоже
надо отделить мух от котлет, чтобы это не
было целиком елеем, как это у нас любят. Если
человек на Западе хочет стать артистом,
существует несколько разных ступеней,
уровней и возможностей обучения. Если ты уж
так невероятно талантлив, - хотя это тоже
бывает обманом, все же субъективно, - то где-то
в этом участвует государство, где-то, может
быть, продюсер, который нашел себе студента
или студентку. А где-то люди работают, идут
на лишения, платят за это деньги и
доказывают себе, в первую очередь, что они
актеры, и потом начинается какая-то судьба.
Что оплачивает государство, когда обучает
параллельно только в Москве в нескольких
театральных вузах? Если параллельно в
Москве учатся, скажем, пять актерских
курсов, это минимум сто человек.
Государство это оплачивает. Что оно
заказывает? Я здесь выступаю даже не как
режиссер. Хотя, потом, в конечном результате
это все выльется.
- Актеры должны прийти к вам?
ДУБРОВИЦКИЙ: Я просто логически
задумываюсь, что именно оплачивает
государство. Ведь когда мы покупаем чашку
кофе, мы покупаем чашку кофе, и вы знаете
цель, с которой вы ее купили, если вы же в
трезвом сознании и уме. А что оплачивает
государство, что оно финансирует, какая у
него задача?
- Вернемся к вашей антрепризе. Вот настал
какой-то день, когда вы поняли, что без этого
невозможно, что вы готовы к ее созданию.
Прежде всего, отбирался репертуар - то, на
что, вы считали, зритель обязательно пойдет,
что вы должны предложить такой репертуар,
от которого просто невозможно отказаться, и
на какие пьесы вы ставили. Известны
режиссеры, с которыми вы собирались
работать, и их участие в этих проектах тоже
неизбежно, потому что мы ходим либо "на
актера", либо "на режиссера", либо мы
ходим "на автора", - здесь третьего не
дано; и, естественно, звездный состав вашей
труппы? Что это было? Все вместе, или какой-то
определенный толчок, чему-то было дано
начало?
ДУБРОВИЦКИЙ: Идеальная конструкция
всегда - это баланс, в любом деле. Я не могу
сегодня безоглядно влюбиться в какую-то
пьесу, я это откровенно говорю. И дело не
только в деньгах. Представим себе, что я
невероятно богат, или нашел какого-то
спонсора. А хочется ли актерам играть в
пустом зале? Конечно, нет, независимо от
денег.
СЛУШАТЕЛЬ: Елена Сафонова так прекрасно
играет, что забываешь, что она актриса, как
будто она такая в жизни. И, пока ее нет,
скажите, пожалуйста, какая она в жизни?
- Мы еще не оставляем надежды, - по крайней
мере, 5 минут с нами этой надежды, - что Елена
Сафонова приедет в студию. Итак, какая она в
жизни?
ДУБРОВИЦКИЙ: Это мое субъективное
мнение. На мой взгляд, она одна из самых
профессиональных актрис сегодня в театре и
кино. Какова она на сцене, конечно, судить
зрителю. Но мое мнение, что это одна из самых
профессиональных актрис. Она очень
порядочный человек, что очень важно,
адекватный, что сегодня крайне важно. Ну, а
так, человечески, - я к ней просто с любовью
отношусь. Мы вместе встречаем праздники,
дружим семьями. Только хорошее…
СЛУШАТЕЛЬ: Не считаете ли вы возможным
играть благотворительные антрепризные
спектакли с участием, может быть,
начинающих актеров и режиссеров на
определенной площадке, которая будет
организована именно для этих целей?
ДУБРОВИЦКИЙ: Ваш вопрос просто
замечательный, особенно последняя его
часть: "на определенной площадке,
организованной специально для этой цели".
Это то, с чего я начал. Я прекрасно понимаю, о
чем вы говорите, и мы сами страдаем. Мы
страдаем даже экономически от того, что у
нас часто завышенные цены на билеты. Но у
нас один государственный театр потребовал
аренду - 4 тысячи долларов - за то, чтобы
просто вечером сыграть спектакль. Скажите,
по какой цене я должен продавать билеты,
чтобы это хотя бы оказалось не в убыток?
Нужны такие площадки, во всем мире они есть.
Без них наш театр задохнется. Просто
задохнется! Не будет возможности и места
для простого общения, будут сплошные,
извините, тусовки и премии, бесконечное
количество премий будет - "Золотых
софитов", "Масок", "Хрустальных
Турандот"…
- Вы негативно относитесь к этим премиям
или с некоторой завистью?
ДУБРОВИЦКИЙ: Без зависти. Я не отношусь
к ним негативно. Я считаю, что чем больше
праздников в жизни, - а премия - это праздник,
- тем лучше. Я только считаю, что праздник
должен быть всегда адекватен
действительности. В кино у нас была
ситуация, когда выпускались три фильма в
год, зато было пять фестивалей на три фильма.
А мы сейчас в театре близки к этому.
Вы посмотрите, - везде одна и та же группа
людей, напоминающая политбюро. Причем,
людей, которые вызывают у меня уважение.
Если говорить о каждом из них в отдельности,
- они действительно заслуженные люди,
талантливые, профессиональные, доказавшие
это своей жизнью. Но когда вы понимаете, что
премий больше, чем театральных побед...
Причем, театральная победа - вещь
субъективная, конечно. Но все-таки. Мы же с
вами помним времена, когда вышла "Женитьба"
у Эфроса, когда вышли "Мещане" у
Товстоногова. Мы понимаем, что этого нет, а
премии есть…
- С вами была программа
"Звездная гостиная".
|
