Сергей Мигицко:

С момента, когда кино постучалось в мои двери, поезда нашей замечательной железной дороги стали для меня вторым домом. И не только для меня. Это дом на колесах для целой плеяды артистов. Я помню, как в 70-х годах после спектакля с сумкой в руке мы спешили на «Стрелу», или на «Тройку», или на «Пятерку». И первым делом – к буфету. У буфета в одном из вагонов тогдашних «Стрел» собирался весь цвет русского искусства. Настоящие сборные команды: Олег Николаевич  Ефремов, Евгений Павлович Леонов, Миша Боярский, Олег Янковский, Олег Даль… Завязывались разговоры за жизнь, за театр, за спорт, споры об искусстве… Это были чудесные мгновения, чудесные ночи – пусть даже бессонные. До своего купе мы добирались нескоро, даже будучи усталыми и учитывая, что на следующий день предстоит тяжелая работа. Мы знали проводников, проводники приходили к нам в театр, а начальники поездов для нас были, как папы. На тему поездок писались капустники, слагались легенды, имеющие лишь небольшое отношение к действительности.

Что касается моих наблюдений в поездах, то примерно в трети путешествий мне доставались соседи-храпуны. Они делятся на несколько категорий: временно храпящие, храпящие со свистом, храпящие с раскатом, с приговоркой и так далее. Я знаю все приемы борьбы с храпунами – и как причмокивать, и как переливать воду из стакана в стакан. Другая «группа» соседей – люди пьющие. По молодости я мог спать в любых ситуациях. Как-то проснулся на верхней полке «Стрелы», я еще тогда ездил в купейных вагонах, и долго не понимал, в чем дело. Сначала показалось, что пожар. Дым стоял коромыслом. Внизу курило одновременно человек десять. Как я спал в этом дыму, не имею понятия. Я попросил их хотя бы полчасика не курить… Помню случай, когда часа в два ночи меня разбудил… громкий джаз. Через купе ехал какой-то иностранный джазовый коллектив. Я вышел, спросил, кто тут старший, и не очень трезвая переводчица с заплетающимся языком сказала: «Простите, у нас репетиция». Почему именно в поезде и именно в это время? К счастью, проводница их угомонила.

Мы часто гастролируем со спектаклем «Интимная жизнь», и, конечно, больше всех на орехи достается Михаилу Сергеевичу Боярскому. Люди считают, что Боярский не человек, а восковая фигура, и обязан со всеми фотографироваться днем и ночью. Его и атаковали, и будили. Повара из вагона-ресторана, проводники, просто пассажиры, прохожие на станциях видят его и тучами подходят здороваться и фотографироваться, чем сильно беспокоят нашего самоотверженного коллегу.

А однажды меня в поезде приняли за очень важную персону – то ли за ревизора, то ли за проверяющего, не знаю. Кто-то сказал, что едет большая шишка, а кто конкретно – непонятно, вот и ошиблись слегка. Начальник поезда пригласил меня в свое купе с такой формулировкой: «Для личного ознакомления с делами состава»!

Помню, мы ехали из Владивостока в Хабаровск на поезде «Владивосток-Москва». Мы уже и в Хабаровске выступили, и еще в паре городов, вернулись в Питер, прожили там 5 дней, а тот поезд все еще шел и шел… Представляете, как нелегко работается людям, которые занимаются этой профессией? Я им желаю здоровья, терпения и хорошего настроения! А пассажирам – оптимизма и не храпящих соседей!