Владимир СТЕКЛОВ:  Я чувствую себя свободным человеком

Материал Елены Трифоновой
"Клаксон" 2004 г. 

Не знаю, существуют ли на “Мосфильме” и других киностудиях “черные списки” актеров, нанесших непоправимый ущерб казенному реквизиту, или нет, но думаю, что Владимир Стеклов занял бы в них почетное место в десятке лидеров. Он на своем веку по желанию режиссеров перебил немалое число автомобилей, мотоциклов, грузовиков. Справедливости ради надо сказать, что и себя не жалел - редкая картина обходилась без ран, ссадин и царапин. Зато в жизни он законопослушный и дисциплинированный водитель, за рулем более 20 лет. 

В первый момент Владимир произвел на меня впечатление человека впечатлительного, импульсивного, действующего под влиянием порыва: понравилась - взял, захотел - купил. Именно так он приобрел “Honda CR-V”, на которой сейчас ездит.

            - Я ее купил совсем недавно, месяца три назад. Поначалу меня смутило, что многие функции у “Honda” находятся на руле. У нее там практически все - от света до  переключателя скоростей. Когда я впервые увидел автомобиль, он был закрыт. Мне предложили на нем проехаться, но я спешил. Мне достаточно было его увидеть и все: я решил его взять. А потом, когда я уже получил ключи и поехал, то человека, который меня инструктировал, рядом не было. Я машину совершенно не знал! Сел в нее: где переключение скоростей, я, естественно, сообразил, а свет найти не мог. Стало темнеть, я остановился и спросил, у водителей, что на дороге попались: кто знает, где у “Хонды” свет включается? Мне показали. Привык я к ней  достаточно быстро.

            - Почему вы остановили свой выбор на джипе?

            - Мне хотелось какой-нибудь внедорожник, поскольку у меня его никогда не было. “Honda”, может, и паркетник, но с чего-то надо начинать?

            А потом немалую роль сыграло то, что у меня загородный дом и в осенне-весеннюю распутицу, в зимнее время  увереннее себя чувствуешь в машине с большим клиренсом. Машина, на которой я ездил до этого - “Mersedes” C-класса - все-таки низкая, и загородные дороги у нас такие, что как бы внимателен ты ни был, цепляешь днищем: спойлеры от этого страдают. Можно, конечно, и на внедорожнике засесть, но я ее совсем уж по целине не гоняю, необходимости нет. У меня дом в 16 км от МКАД по Рублевке, в Москву удобно добираться.

            А еще мне важно, чтобы машина была комфортная, чтобы там было удобно сидеть. Есть престижные внедорожники, но в него  садишься - я садился в “Mersedes Gelendewagen”, у меня была задумка его купить - и чувствуешь: не то. Когда я в него залез,  почувствовал себя в каком-то уазике. Настолько это было неудобно: сидения, приборная доска. Правда, это был армейский вариант, не брабусовская машина. Внешне он производил очень стильное впечатление, а внутри мне показалось слишком уж табуреткой отдает, а хочется кресло. Чтобы чувствовать себя комфортно, а еще мне важно, чтобы была динамичная, но удобная приборная доска. Думаю: я эту освою, а потом перейду на более серьезную машину.

            - На какую, если не секрет?

            - Мне понравилась машина у Леонида Якубовича - Land Cruiser 100. Она у него такая... большущая. Хотя в моей машине тоже большой багажник, и  младшая дочь Глаша просто обожает там ездить, именно в багажнике - ей очень нравится. А совсем недавно мы праздновали ее семилетие, и туда - поскольку она рассказала, как там замечательно, - набилось человек пять ее одноклассников. Я их вез в детский клуб “Арлекино” на день рождения, и они там сидели, как  сельди в бочке, но были в таком восторге!

            - Что изменилось в вашей жизни, когда вы сели за руль?

            На этот вопрос замечательно ответила моя старшая дочь Агриппина, у которой совсем недавно появилась ее первая машина. Она сказала, что стала другим человеком,  почувствовала внутреннюю свободу и раскрепощенность. Я с этим абсолютно согласен. Хотя, конечно, московские наши трафики оставляют желать лучшего... Зато все капризы погоды проходят мимо тебя. В машине зимой тепло, в жару прохладно. Все здесь есть: кондиционер, климат-контроль. И вот что важно:  даже если ты не в общественном транспорте, а в такси или с водителем - в любом случае возникает необходимость общения, особенно если дорога дальняя. А когда ты один, можно слушать музыку, напевать самому, о чем-то размышлять, можно как-то абстрагироваться. И вообще чувствуешь себя автономно в машине. Это очень многое для меня значит.

            Хотя я люблю ездить как пассажир со своим хорошим другом Гариком, который блестяще водит машину. Когда как пассажир садишься рядом с водителем, то сразу же ощущаешь или комфорт, или дискмфорт. В последнем случае постоянно ищешь педаль тормоза, и тебе кажется: водитель что-то делает не так, и ты напряжен не только внутренне, но и внешне. Ищешь все время, во что бы вцепиться. А Гарик из тех людей, что водят безупречно, они уверены в себе, и эта уверенность передается тебе, и тогда ты просто отдыхаешь.

            Вообще я человек не дружный с техникой во всех ее проявлениях. Я, скорее, завел-поехал. Нет, кое в чем я разбираюсь, не так, как  один мой хороший друг, тоже человек творческой профессии. Он однажды подошел ко мне и говорит: “Вы знаете, у меня все время тасол уходит, не понимаю, в чем дело.” Открыл капот, и показал, куда он его заливает - в бачок стеклоомывателя. Не до такой степени... но очень завидую друзьям, которые сразу могут определить, что случилось с машиной.

Первое впечатление меня подвело. За рулем Владимир оказался совсем другим человеком: внимательным, сдержанным, осторожным. Машину вел аккуратно, бережно, плавно - казалось, автомобиль скользит по дороге без видимых усилий.

            - Я предпочитаю ездить со скоростью не свыше 140, но когда я сажусь в машину к друзьям: у них это скорость, с которой они начинают. А по трассе обычно идут со скоростью 180, причем так лихо перестраиваются! Я порой их за это ругаю, говорю: понятно, что вы лихо это делаете, но вы же другим создаете на дороге напряг! Я помню, что я на дороге не один, я - как мне было в самом начале сказано и я это запомнил, - участник движения. И тут нет различий по полу, возрасту или социальному положению. Это как в бане, тут все равны. И вести себя по принципу :”Мне все по барабану, как хочу, так и еду”... Это говорит только о воспитании человека, значит, он такой и в жизни: будет, как слон, расталкивать окружающих, наступать всем на ноги, не подумав не то что извиниться, но даже оглянуться.

            - Вам приходилось ездить на дальние расстояния?

            Ну, пока еще я свыше 300 километров в одну сторону не ездил У меня нет такой возможности путешествовать. Это равносильно тому, чтобы спросить у меня, удается ли вам отдыхать? Отдыхаю в поездках. Их у меня бывает много: гастроли, съемки... Сейчас снимаюсь в Адыгее. Полнометражный фильм о Чечне, рабочее название “Прорыв”. Я играю центральную роль -  генерала Селиванова. Поднимаешься на съемочную площадку и видишь Большой Кавказский хребет, пропасти, долины, совершенно восхитительные виды. И хотя съемки о войне, поэтому сложно, трудно, грязно, вместе с тем получаешь такой эмоциональный заряд и такую подпитку! Я считаю, что таким отдых и должен быть и никаким другим. Активным, с одной стороны, и эмоциональным -  с другой.

            -Получается, для вас отдых, это когда вы театральную сцену меняете на съемочную площадку?

            Единственное место, где удается отдохнуть иначе, это загородный дом. Там, во-первых, сосновый бор, во-вторых, настоящий дом, не многоэтажный, где сотни квартир. Земли много. Одно дело, когда участок в пять-шесть соток и кругом стоят большущие дома размером с сам участок. И ты постоянно видишь спины соседей, причем с любой точки, потому что они тебя отовсюду окружают. Другое дело: ты выходишь и можешь гулять не только за забором, в лесу, но и на своей территории. У меня там живут кошки, собака, куры, которые несут яйца, и петух, который замечательно поет. 

            - Вы человек азартный, можете импровизировать по ходу хорошо знакомой пьесы...

            - Импровизирую, когда спектакль идет долго и я в нем себя, как рыба в воде, чувствую. В “Слухах” и “Человеке и джентльмене”, которые идут в LA`ТЕАТРе, это возможно, тут все партнеры твою импровизацию способны подхватить. И особенно это касается построенного по таким законам спектакля “Записки русского путешественника” в Школе современной пьесы. Кстати, способность к импровизации не всем присуща. Это как анекдоты - кто-то умеет их рассказывать, а кто-то нет, но, тем не менее, любит это делать. С теми, кто в состоянии импровизировать, интереснее. В “Слухах” играют именно такие актеры.

            - На сцене вы азартнее, чем в жизни?

            - Я бы не стал это утверждать. Просто сцена предполагает максимальный эмоциональный выброс. В то время как в жизни человек достаточно экономен в выборе средств выражения. В жизни ты менее подвержен такой экзальтации. И потом на сцене ты же не себя играешь, а некоего персонажа, у которого предполагается наличие именно такого темперамента.

            - В “Слухах” ваш герой попадает в аварию на новеньком BMW. Как бы вы повели себя на его месте?

            - Более возмущенно. На Западе все машины застрахованы, и ты понимаешь: главное, что ты сам не пострадал, а машина быстро востанавливается. У нас эта система еще не развита, и тебе предстоит такая головная боль - и с ремонтом, и с разбирательством, и получением компенсации, поэтому лучше в такие ситуации, как мой герой, у нас не попадать.

            Хотя мне приходилось бывать в ДТП. Поскольку я жив-здоров, считаю, что они были несерьезные, по крайней мере для меня, а не для машины. Однажды я свою первый автомобиль -  шестерку насадил на камни, не вписался в поворот, она на бетонные плиты попала и сложилась, почти подломилась снизу.  Я ехал по правой полосе, а поворот нужно было делать влево. Я видел машину, идущую навстречу, но подумал, как все водители, что проскочу. Ну, затормози, встань, наконец, пропусти и спокойно поворачивай! Но стаж вождения у меня был еще небольшой, и я решил, что смогу проскочить. Меня вытащило на встречную полосу. Благо, я поймал эти бетонные плиты, которые на обочине оставили строители, потому что дальше была автобусная остановка с людьми. Встречная машина успела затормозить.

            Еще было два ДТП, когда я был просто пассажиром. Мы ехали в снег, в метель по трассе, впереди не было никаких населенных пунктов, и мы ехали с приличной скоростью. Навстречу  в свете фар летел снег, и вдруг в этом свете возникла  фигура человека. И вот тут что называется время как будто остановилось. Я воочию увидел, что такое замедленная съемка. Я помню, что я не кричал, а спокойно моему другу Гарику - он был за рулем, - сказал: “Ты его видишь?” Не помню, что он мне ответил, но помню, что машина каким-то образом ушла, не поймала это тело, хотя человек шел под машину, пьяный был в дымину. А дальше я опять очень спокойно смотрел, как на нас надвигаются столбы по краям дороги и машина как-то от них уходит. Других машин на дороге не было, иначе мы бы не уцелели. Не знаю, если бы я был за рулем, поймал бы  я на заносе машину или нет? Я, наверное, крутанул бы в сторону, и мы улетели бы. А так, когда до ближайшего бетонного столба оставалось совсем немного, медленно, как в рапиде, машина остановилась. И какое-то время мы тупо сидели, а потом рывком открыли двери и побежали ловить и бить этого человека. Больше всего в тот раз меня поразило, что время может тянуться, как резина.

Второй случай был во время экспедиции в Крыму. Мы ехали в пазике по серпатину  по серпантину ,вдруг какой-то странный скрежет, металлический стук, удар, белое лицо водителя. Оказалось, у него оторвался кардан и отказали тормоза. Не знаю сколько мы проехали по этому серпантину: автобус не сбавлял скорость, инерция была большая. Здесь не было ощущения, что все замедлилось, наоборот замелькало, как в калейдоскопе. Каким образом водителю удалось остановить машину, я не помню, но все кончилось благополучно.

Спектакль, перед которым мы встретились, Владимир играл с огромной гематомой на локте правой руки, скрытой под смокингом - результат съемок в горах: бой, броски, падения. Все это актер предпочитает делать без помощи каскадера.

            Как-то вы сказали, что вам не нужент каскадер для того, чтобы водить в кадре автомобиль. И долбануть его, если потребуется, сами предпочитаете, потому что вам это нравится.

            На съемках какие я только игровые машины не водил! И “Победу” и “ЗиЛ 130” и джипы, ну, совершенно разные машины. Больше всего запомнился раритетный “Cadillac” в картине “Повесть непогашеной луны”. Замечательный кадиллак, с открытым верхом, тот, что принадлежал Фрунзе. Я его самого и играл. У моего героя был водитель, и вместе с тем я сам как персонаж пробовал водить эту машину и получил от этого  огромное удовольствие.

            Очень понравилось ездить в пустыне в фильме “Савой” на “ЗиЛе”. Там мне пришлось играть человека, уходящего от погони именно на этой машине. Мне и стекло ветровое простреливали, и подвесной мост я на ней буксировал. Там в пустыне вести автомобиль -  совсем другое ощущение. Это все равно, что ездить по соляным озерам, где гонки проходят. Там может быть любая скорость, и ширина дороги, хотя ее там в принципе нет, может быть до нескольких десятков метров. Представляете, что это такое? Ты ух как несешься!

            Я часто играю в трюковых картинах. Тот же “Савой” сплошь трюковой. В нем я на уазике должен был выбить ворота. А постановщики трюков придумали, что в этот момент мне наперерез бросается один из охранников, и я должен его подбить капотом. Охранником был человек подготовленный, каскадер, но в первом же дубле он ногой влетел мне в лобовое стекло и в лицо. А в картине “Воры в законе” уже меня машиной били немножко, чуть-чуть.

            На картине “Темная лошадка” режиссер Сергей Газзаров придумал - я играл там начальника милиции, - что у моего персонажа раздолбанный “Москвич”, который весь разбит и  подвязан: бампер какой-то веревкой, багажник затянут чем-то. И он так ездит. И любит эту машину, и бьет ее немилосердно. Режиссер мне сам предложил долбануть касадерскую машину в кадре. Сначала надо было столкнуться с уазиком, потом с автобусом. Я медленно все отрепетировал, сначала каскадеры объяснили, как и что, потом сказали: ты за рулем будешь один,  от тебя все зависит. А под конец подошел хозяин машины - а машина была уже убитая навсегда - и говорит: “Нельзя ли как-нибудь поаккуратнее долбануть?”

            На съемках картины “Происшествие в Утиноозерске” я на мотоцикле должен был ехать на камеру и перед самой камерой  уйти в сторону. В первом дубле это получилось, а во втором  оператор попросил подъехать чуть ближе. Я не рассчитал - разогнался, понял, что собью всех, и упал, чтобы этого не произошло. Лежащий мотоцикл стал вращаться и утащил меня под лихтваген (передвижную дизельную электростанцию.- Прим.авт.). У меня были не ссадины, а посерьезнее раны. И после этого еще пришлось играть.

            - Зачем же тогда вам на съемочной площадке каскадеры?

            Во-первых, есть моменты, которые каскадер действительно сделает лучше, потому что он профессионал, а я в этом деле дилетант. Во-вторых, эти вещи, как правило, сопряжены с риском для жизни, с травматизмом. Что такое каскадер?.Человек   запрограммированнный на травму. Не обязательно, что он ее получит, но в случае травмы его заменит другой человек, а актера, чье лицо в кадре, уже никто не заменит, и он подведет большой коллектив. Вот и все.

            - Вы единственный из всех актеров прошли подготовку для полета в космос и теперь, наверное, можете пилотировать даже космический корабль?

            - Пилотированием и стыковкой занимаются командир корабля и бортинженер. Я готовился по программе космонавта-исследователя. У меня контракт был подписан на 60 суток, общекосмическую подготовку я прошел всю. Это мне очень многое дало. И как личности, и как профессионалу. Изначально на орбите планировалось снять несколько эпизодов для фильма “Тавро Кассандры”, но я думаю, что акция была больше PR-ская. Условия на космической станции для съемок совсем неподходящие, и с потреблением энергии дело обстояло не просто: очень экономно пришлось бы ее расходовать. Я думаю там бы сняли несколько эпизодов, которые получили бы развитие на Земле.

“Это дом на песке - наша профессия, - говорит Стеклов. -  В кино все-таки что-то остается, а здесь. в театре, смыло и ничего нет”.

            - Вы играли Иосифа Сталина, его сына Василия, Михаила Фрунзе, людей известных и мелких негодяев, еврея Тевье и антисемита Жутовского. Такой диапазон ролей, ваши герои не просто разные, они антагонисты. Как вам удается совмещать их всех в себе и бесследно ли для вас проходит перевоплощение?

            - Думаю, что нет. Конечно: происходит какая-то личностная мутация. Временная ли - не знаю. Одназначно на этот вопрос  ответить непросто. Вот спектакль “Слухи” - это материализация выдуманной истории. Мы, персонажи, ее сами создали. Да и любое драматургическое произведение делает то же самое. Иногда оно настолько талантливо, что все, о чем в нем говорится, воспринимается как непреложный исторический факт. И в жизни у меня так бывало: то что называется дежа вю. Когда ты куда-то приезжаешь и вдруг понимаешь, что ты когда-то здесь был, хотя точно не был. Так со мной было в Караганде и Нью-Йорке. Нью-Йорка я до этого никогда не видел, но чувствовал, что совершенно точно там уже был.

            - Кого вам легче и интереснее играть нашего современника или историческую личность?

            - Я играю некую человеческую историю. Все эти драматургические коллизии мне интересны только в одном в плане: на что способен человек в тех или  иных порой экстремальных, а порой совершенно ординарных ситуациях. Его социальные, возрастные национальные или религиозные признаки для меня не так важны. Когда я играл Тевье-Молочника в “Поминальной молитве” я не использовал специфические, анекдотические еврейские интонации, наклеенную бороду или пейсы. Мне это было не нужно и даже больше - мешало бы. Я знаю историю этого человека и знаю то, как реагирует на боль, на радость, на счастье или на горе человек вне зависимости от его национальной или социальной принадлежности. Мне этого достаточно.

            - Мне казалось, что вам больше “идут” костюмные роли из других эпох.

            Когда в Сатириконе я играл в спектакле “Жак и его господин”, я понимал, что это в известной мере стилизация, но мне и костюм, и грим были очень по душе, я чувствовал себя в них комфортно. В сериале “Петербургские тайны” мне надо было шагнуть в XIX век, там уже было максимальное приближение к эпохе, и мне тоже было достаточно комфортно. Я себе даже как-то сказал, что я, конечно же, не современный человек. Не в том смысле, что равнодушен к благам цивилизации, хотя на самом деле я не подсаживаюсь на компьютер и другие электронные игрушки. У меня мобильный телефон может быть самой последней марки и навороченный, но с точки зрения его эксплуатации для меня это не просто телефон, а булыжник в руках дикаря. А оказывается, в нем огромное количество функций, и когда он попадает в руки знающего человека, то выясняется, что можно с его помощью и фотографировать, и в интернет выходить, и радио слушать. Я бы чувствовал себя комфортнее в XVIII - XIX веке. Мне когда-то сказали, что в прошлой жизни я был женщиной, прачкой, и жил в Англии в XVI веке. И я подумал: а мне действительно очень нравится  английский консервативный стиль - и в интерьере, и в одежде. Может так оно и было?