LA' ТЕАТР. Актеры. Ольга Волкова ("Слухи", "Дура, это любовь!", "Париж спросонья"). Интервью.

Ольга ВОЛКОВА мечтает стать детективом

Материал Елены Трифоновой
"оТВеть"
№15 2004 г.

Ольга Волкова -- человек-метеор, ближайший родственник зайца с батарейками «Энерджайзер», только у нее моторчик где-то внутри, как у Карлсона. И выглядит она так же чудесно: в меру упитанная дама в самом расцвете сил.

Она принадлежит к творческой династии, в которой природе не позволяют отдыхать на детях уже третье поколение подряд. Ее дед, хотя и был талантливым актером, в способностях внучки сомневался. Поддерживала ее на пути, где больше терний, чем звезд, мама, которой не удалось в полной мере реализовать себя как актрисе. Дети Ольги Владимировны тоже не миновали искушения кино и театром. Катя снималась, а Иван играет в театре и пишет музыку.

-- Ольга Владимировна, расскажите, над чем вы сейчас работаете? В театре? В кино? На телевидении?

-- Я востребована неожиданно много для себя. В моем возрасте это радостно и приятно, и теперь приходится этот поток дозировать, проявлять осторожность, не жадничать. Моя основная работа, мой дом -- это антреприза Вадима Дубровицкого «LA`театр». Я играю в двух спектаклях «Слухи» и «Дура, это любовь!». С ними мы постоянно ездим по России, недавно были в Израиле, в США.

Я счастлива, что попала к Вадиму, потому что он для меня в одном лице и продюсер, и режиссер, и очаровательный, интеллигентный мужик, и содержательный собеседник -- человек, который умеет рисковать, и человек слова. Все эти его качества вызывают у меня ощущение радости и надежды на будущее сотрудничество. Он старается, чтобы актер с каждым спектаклем попадал в иное качество. Не повторялся. Ему интересно со всех сторон показать актера, повернуть его и так, и эдак, а не использовать все время один и тот же план, одно и то же амплуа. Сейчас у нас премьера -- «Париж спросонья». В нем мы играем вместе с Адой Роговцевой.

Снялась я в «Неравном браке» (мини-сериал, режиссер Елена Райская, Первый канал). Тут я сама себя потрясла: села верхом на коня.

-- Ой, я тоже один раз села…

-- Я никогда в седле раньше не сидела. А тут я играю чемпионку Европы по конному спорту. И должна была на лошади лететь из пожара, да еще по голому льду. Пока я поняла, что надо со своим телом делать… Это в кадре я сидела как «Всадница» Брюллова. Конь был нервный, кругом столько шумов, милиция, якобы пожар, дымы. Как меня сажали! Мне сказали: ногу в стремя, а моя голова доходила лошади только до живота. Я же маленькая очень. Это было страшно очень, чувство неприятное, но я его преодолела и потом жутко гордилась. Мне, конечно, помогли, за меня скакала девушка 16 лет, которая была моим дублером, а я доезжала потихонечку.

Вместе со своей, как прежде говорили, воспитанницей, актрисой Оксаной Коростышевской («Тихие омуты», «Игра в модерн») я сыграла в фильме «Дура». Это история про двух близнецов, одна из которых пострадала во время родов при наложении щипцов. Я сыграла актрису-травести, которая до такой степени спилась, что падает при поклонах в зрительный зал. Маленький эпизод, но правдивый.

-- Чтобы вам еще хотелось сыграть?

-- Детектив. Такую мисс Марпл, тем более что я ее в свое время озвучивала. Недавно был похожий сценарий, но обнесли, обнесли. Предложили другой известной актрисе.

-- Я вас представляю в роли героини Дарьи Донцовой, живой такой, немножечко без головы…

-- Мне не предлагали. Но сыграть хочется.

-- Давайте мы напишем об этом, может быть, кто-то услышит и немедленно предложит. Кстати, как вы относитесь к сериалам? Вы сами снялись уже в нескольких...

-- Если хороший, хорошо отношусь. Это я как зритель говорю. Только у меня появляется желание сесть и посмотреть все сразу. Я не могу смотреть по одной серии.

-- А когда вы снимаетесь в сериале, у вас есть возможность объять все сразу, прочитать сценарий заранее? А то многие актеры говорят, что понятия не имеют, какое коленце выкинет их персонаж в следующей серии, а иногда даже не знают, как его зовут.

-- Нет, такой возможности нет. Все, что происходит на съемочной площадке, надо связывать с тем, что было, запоминать, записывать. Сценарий почти всегда дописывается в процессе, часто пишут на конкретных актеров.

-- Мне казалось, что в сериале «Дружная семейка» для вас с Долинским специально писались сцены.

-- Нет, не писались. Я, правда, сама предложила два варианта серии, но пока не внемлют.

-- Не кажется ли вам, что в сериалах небольшая группа одних и тех же актеров кочует из проекта в проект?

-- Это инерция успеха, инерция популярности. Никто не хочет раскачивать новых, удобнее взять тех, кто уже успешен. То, что снимаются одни и те же, это печально. Потому что на самом деле гораздо больше талантливых актеров, чем мы видим на экране. Многие театральные актеры не востребованы и не снимаются вообще.

-- А у вас бывали периоды простоя? Не приходило ли вам в эти моменты в голову, что вы могли бы зарабатывать себе на хлеб другим ремеслом? Если да, то каким?

-- Бывали, в Питере. Именно потому я и оказалась в Москве. Здесь -- нет, я даже отказываюсь от лишка. Очень много предложений. А в Питере было время, когда приходило в голову, что пора мыть полы или лестницу.

В Питере почему тяжело? Потому что приработков нет актерских. Хотя были интересные творческие предложения. Я вела на телевидении передачу «Ромашка» для детей, это было очень интересно. Когда общаешься с детьми, всегда надо придумать какой-то ход, чтобы раскачать их творческую энергию.

Я потому и дочку с внучкой сюда перетащила. Яне десять лет, и я настояла, чтобы она была в Москве. Почему? Я училась в именитой монферрановской школе, но система преподавания предметов там отбила у меня желание заниматься чем-то серьезно. Не хотелось читать, учить математику, географии я до сих пор не знаю. Я обалдела после того, как заглянула в Школу Сотрудничества в Москве на Таганке. Мне стали сниться сны про эту школу.

Понимаете, артистизм -- это дар, который Боженька вдувает не только в артистов, но также во врачей, педагогов, журналистов, водителей такси. Есть водитель такси, зовут его Андрей Чапыгин, он часто меня подвозит. Это просто народный артист. Он мог бы играть в театре, но он обожает возить людей. Ему интересно общение, он рассказывает необыкновенные случаи из своей практики… Я считаю, артистизм -- это когда людям уютно рядом с тобой, это умение заразить людей желанием жить. Педагоги в Школе Сотрудничества этим даром наделены. Яне очень нравится учиться там.

Хотя там очень строго. Директор Шамиль Ярукович так звероподобно преподает свой предмет -- физику, что не знать его просто нельзя. Колы он ставит беспощадно. А ребята говорят: ну как не выучить урок, когда мы вчера с ним играли в волейбол? Это же неудобно, неловко. Учителя вместе с учениками сочиняют капустники, играют в них, поют под гитару. Математик Александр Иванович у них такой же. Они пробудили в детишках творческое начало, раскачали их, дети теперь пишут сами.

У учеников остаются кассеты, на которых записаны все школьные события с первого по десятый класс. По окончании школы каждый получает свой творческий портрет. Выпускники плачут, заканчивая школу. Я уверена: эти дети вырастут интеллигентными людьми, которые сумеют организовать праздник вокруг себя. Вот поэтому приходится дочке квартиру здесь снимать, а питерскую сдавать.

-- Ваша дочь Катя -- тоже актриса?

-- Она сейчас не играет. Она, скорее, актриса кино, а не театра. Театр отнимает больше сил и энергии, чем кино. В кино играть гораздо легче, меньше траты энергии. В свое время она поработала немного со мной. Когда был юбилей Эльдара Рязанова, мы с Ахеджаковой пели речевки. Потом Лия осталась в Москве, а мы с Катей делали этот номер на двоих: я была толстым маленьким пионером, а она была пионеркой: она выше меня на две головы. Это была смешная пара. А сейчас она работает в области, не имеющей отношения к кино.

-- Внуки уже подросли…

-- Старший внук Максим в Питере учится на юридическом факультете. Младшей внучке Арине в апреле будет два года.

-- Это дочка сына?

-- Да, Ваня сейчас со своими соучениками занялся экспериментальным театром. Их пригрели в центре Мейерхольда, там они уже играют один спектакль -- «Пчеловоды» -- по картинам Брейгеля и Босха, притча сделана с потрясающим вкусом. Выпустили спектакль «Школа шутов» по средневековым фарсам, и готовится еще один -- «Филоктет» -- по Софоклу. Они, на мой взгляд, опережают наш традиционный театр лет на десять. Постоянно занимаются тренингом по всем системам. Кроме того, он пишет музыку. Написал для нас, к спектаклю «Дура, это любовь!», пишет для нового спектакля «Любовь-кровь».

-- В те редкие минуты, что вы бываете дома, вы успеваете что-то посмотреть, какую-нибудь телепередачу?

-- Очень редко. Канал Культура. Теперь, когда у меня есть тарелка, еще и «Наше кино».

-- Новости смотрите?

-- Конечно, это как зарядка.

-- Так вы и зарядку делаете?

-- Нет, конечно! Не успеваю, хотя надо бы.

-- Если вам предложат, согласитесь сниматься в рекламе?

-- Никогда в жизни! Я никогда не кину камня в тех, кто это делает, а кину камень в тех, кто предлагает за копейки подставлять лицо, которое будет растиражировано так, что потом можно вовсе не попасть в кино. Не все режиссеры это любят.

-- А разве деньги небольшие? В народе ходят слухи, что платят огромные деньги…

-- Это на Западе. У нас копейки, такие ничтожные, что стыдно даже произносить.

- Есть ли роли, про которые вы можете, как Михаил Жванецкий, сказать: «Я никогда не буду женщиной», я никогда не сыграю …

-- Была у меня такая мечта. Я хотела сыграть Машу в «Чайке». Эта роль мне была интересна всегда. Женщина, которая пьет, и в ней такое сплетение страстей, эмоций, которые скрыты. Мне вообще нравятся роли с закрытой энергетикой. Так, чтобы тайна была бы выпущена наружу чуть-чуть, приоткрыта, а за этим стояло что-то большее. Даже о роли без слов мечтаю. Очень давно я уже играла слепоглухонемую девочку.

-- Не было ли в вашей практике случая с вами или вашими партнерами по сцене, когда кто-то забывал или путал текст роли?

-- Это очень часто бывает, и для этого существует голова на плечах. В таких случаях меня невозможно сбить с ног или как-то опрокинуть. Необходимо просто владеть собой. Мы были в Израиле, играли «Слухи». Там в начале второго акта есть момент, когда все персонажи, узнав уже всю интригу, сидят на сцене и обсуждают положение, в которое они попали, а помреж забыла позвать к началу акта всех исполнителей: кто-то добежал, а кто-то не слышал.

Зажегся свет, и наш режиссер увидел на сцене трех человек вместо девяти, ему стало плохо. Тогда я взяла колокольчик, стала в него звонить и говорить: «Доедать, доедать!» и так с колокольчиком начала собирать артистов. Это не сложно, когда есть голова, не надо просто шалеть на сцене.

На «Слухах» же был случай, когда Валечка Смирнитский снял с меня шляпу вместе с париком. Я расхохоталась и, чтобы этого никто не видел, уползла на четвереньках за декорацию, изображающую буфет. У меня не было сил даже заползти так, чтобы ноги не торчали. А когда он еще нагнулся и сказал: «Извини, Оля, прости», мне стало совсем плохо. Так возникла идея снимать парик во время спектакля, теперь мы это обыгрываем. Тем более моя героиня такая ненормальная.

-- Когда у вас недомогание, простуда, как вы с этим боретесь, что делаете?

-- Мне надо работать. Даже с температурой. Два года назад у меня был тяжелый сорокаградусный грипп, и в это время был спектакль в Москве, спектакль в Питере, по приезде в Смоленске, а потом в Махачкале. Я пролежала три дня с высокой температурой. У меня не было сил вообще шевелиться, я вся мокрая была. Пришел мой доктор, и я его попросила: «Скажите, что я не могу играть, что иначе я умру». А он ответил: «Вы встанете и пойдете -- иначе вы умрете». А когда мы ездим на гастроли, у меня аптечка на весь коллектив. Я как санитарка, все обращаются ко мне, знают, что на всех хватит.

-- А наедине с собой вы позволяете себе расслабиться? Поплакать, пожалеть себя…

-- У меня была замечательная мама. Очень мужественная, ей гораздо больше досталось в жизни, нежели мне. Отца моего посадили по доносу, он был репрессирован. Маму вызывали и допрашивали, это было страшное испытание. Но она всегда говорила: нельзя позволять себе распускаться, возьми себя в руки, приведи в порядок. Я так и делала. Чем мне было хуже на душе, тем лучше я старалась выглядеть.

Когда я преподавала в Питере и мои студенты говорили мне: сегодня вы потрясающе выглядите, я им отвечала: теперь вы понимаете, как мне на самом деле плохо?

-- А если вам говорят, что через десять минут к вам придут гости…

-- Не пускаю я их, такого не бывает. Просто не допускаю этого. В квартире не убрано, как можно гостей? Спонтанно в мой дом не попадает никто. Я -- питерский человек, а это свойственно Москве, когда без стука входят в дом. Я считаю, что это ужасно. Хочется видеть, кого хочется видеть, а не случайных людей. Дом у нас хлебосольный, но избирательный. И принимать гостей хочется, подготовившись к этому.

-- Куки -- ваша героиня в «Слухах» -- специалист в области кулинарии...

Нет, к сожалению, у меня такой возможности нет, хотя мы праздники любим и стараемся стол накрыть.

-- Фирменное блюдо есть?

-- Какое там фирменное блюдо, когда я бываю дома по два часа. Хотя готовить я люблю. Я паршивая хозяйка, но старательная. То, что я выучила, я могу повторить. Но мне подготовка требуется, вспомнить хотя бы, как это делается, потому что голова совсем не этим забита.

-- Что вы традиционно накрываете на стол?

-- То, что меньше занимает времени. Я не ленивая. Просто нет возможности и времени нет. Принимать гостей -- это счастье людей, у которых есть досуг. Приходится прибегать к помощи магазинов.

-- Муж принимает участие в решении ваших проблем?

-- Раз мы живем в одной семье, то, конечно, принимает участие. Он (художник Владимир Ховралев) тоже творческий человек, Заслуженный деятель искусств.

-- Он разделяет ваши взгляды?

-- По-разному, по-разному. У него сложное отношение к театру, ему не все нравится. Он не так привязан к нему, хотя и проработал очень много лет в кукольном театре, был главным художником. Мы умеем уважать точку зрения друг друга, не обязательно, чтобы все дули в одну дуду. А вот литературные и взгляды на живопись у нас сходятся.

-- Многие ваши героини восторженные, доверчивые, открытые… Таких, извините за выражение, еще называют сладкими идиотками? Вы похожи на своих героинь?

-- На сладкую идиотку я похожа, конечно же, но с годами сладости все меньше и меньше. Несмотря на то что достаточно трезво смотрю на жизнь, обольщаться все еще горазда. Я все время цитирую: чем шире я раскрываю объятия, тем легче меня распять. Но уже не могу, потому что иначе жить невозможно. Как бы жизнь не поворачивалась… Если начать подозревать всех, если ждать, что будет очередной удар или предательство, мнительность разовьется. Удары бывали. Предательства бывали. И как говорят разведчики, предают только свои. Чужих мы так близко не подпускаем. Но все равно, закрыть сердце на замок…